Интервью

Начальник Энерготаможни Игорь Пиковский: Я не понимаю, почему не идут в суд, а идут плакать к маме

07.10.2019
Игорь Пиковский. Фото enkorr.com.ua

Игорь Пиковский возглавил Энергетическую таможню ГФС в октябре 2016 года. В обязанности таможни входит декларирование природного и сжиженного газа, нефтепродуктов, электроэнергии. 

Игорь Пиковский в интервью OilPoint рассказал о своем влиянии на импортеров нефтепродуктов, о конфликте с Skywalk и контрабанде. 

Игорь Александрович, за последний месяц мы слышим от импортеров нефтепродуктов критику в сторону Энергетической таможни. Поставщики жалуются на возросшее количество проверок качества топлив, на затянутые сроки таких проверок. Трейдеры несут финансовые потери. Что вы можете сказать по этому поводу?

Они, в равной степени как правы, так и не правы. В этом дуализм философии. Энергетическая таможня, как и любая другая таможня, не нарушила ни одного нормативного документа. Те процедуры и сроки, которые предусмотрены Таможенным кодексом, не нарушаются. Процедура оформления не длится больше четырех часов. Нет экспертиз, которые превышают установленный срок в 30 дней.

То, о чем говорят трейдеры, абсолютно понятно. Это их бизнес и деньги. Понятно, почему все эти процессы вызывают у них раздражение. Но таковы установленные нормы. И в этом они не правы.

Они совершенно правы в том, что таможенные процессы можно значительно ускорить, если отойти от мировоззрения 19 века. Если не возить пробы в лабораторию, а внедрить автоматизированные системы 21 века, которые делают все анализы за 15 минут. И все что нужно для этого – стоит максимум миллион долларов на всю Украину.

Конкретный пример. У Skywalk в порту «Южный» зависло 27 000 тонн дизельного топлива из Греции. Компания говорит, что «столкнулась с произволом чиновников Энергетической таможни ГФС». Что вы можете сказать по этому поводу?

В этой истории таможня ничего не придумала. Любой продукт подвергается либо систематическому, либо, в данном случае, периодическому контролю.

Тогда уточните какой объем товара вообще таможня проверяет, и как определяется конкретная партия для проверки?

Таможня проверяет менее 3% от общего объема ввозимых нефтепродуктов в Украину.

У нас есть определенный набор критериев риска. Первый – это происхождение товара. Например, Орский нефтеперерабатывающий завод, который по определению рисковый. Продукция этого завода по паспорту качества входит в граничную зону запрещенных к ввозу товаров.

Второй критерий риска — импортеры с первым контрактом. И третий критерий — не характерная логистика. Когда судно выходит из пункта «А» в пункт «В», но по дороге для чего-то заходит еще и в пункт «С».

В своей работе мы используем разные источники информации о грузе, который идет в Украину. Это Argus, сервис отслеживания судов Marine Traffic и многое другое.

Кроме этого, каждый инспектор имеет право проявить некое оперативное мастерство и некое оперативное чутье. Как правило, оно срабатывает на первом контракте на поставку.

Что конкретно произошло в ситуации со Skywalk? 

В процессе контроля качества первого контракта лабораторией установлен факт превышения серы. Это достаточно стандартная ситуация. Три раза в год такое бывает с кем угодно.

Ситуация осложнилась тем, что этот импортер, еще не имея результатов экспертизы, позволил себе назвать начальника Энергетической таможни и всю Энергетическую таможню «желтым земляным червяком». Причем, сделал это публично и безосновательно в присутствии достаточно высоких должностных лиц. Дошло до того, что в своем открытом письме этот импортер утверждает, что таможня искусственно создает поводы, наверное, для того, чтобы войти в диалог.

Почему этот импортер не идет в суд и не доказывает, что мы что-то придумали. Или, хотя бы извинится. Скажет, что бес попутал. Но этого не происходит. Я не понимаю, почему не идут в суд, а идут плакать к маме.

У компании есть сомнение в достоверности лабораторных анализов

Я — не директор лаборатории. Я таможенник. Лаборатория мне не подчиняется. Это структурное подразделение ГФС.

Там, наверное, полагают, что я умею влиять на лабораторию. А еще я умею влиять на решение премьер-министра Занзибара, на движение Альфа Центавра. Ну это все бред, и причем, не профессиональный. Подобного рода влияние, а тем более на лаборатории, контролируется всеми антикоррупционными органами. Нужно быть очень отважным человеком, чтобы такое сказать.

Нам понятен психоз субъекта. Его товар, стоимостью в миллионы долларов, обездвижен. Тем не менее, с моей точки зрения, какое-то деловое достоинство все-таки нужно соблюдать. Есть вопросы к качеству измерения? Идите в суд и оспаривайте. Есть вопросы к процедурам? Идите в суд и оспаривайте.

А другой лаборатории нет у таможни?

Есть процедура проведения арбитражных анализов.

То есть, у импортера есть возможность пойти в независимую лабораторию…

Для этого нужны основания. Голословные высказывания здесь не работают, есть процедуры. Но, почему-то этими процедурами не пользуются, а пытаются втянуть политиков, депутатов, министров в некую дискуссию. В итоге мы наблюдаем общую демонизацию таможни как государственного института.

Но собственник топлива показывает международные сертификаты качества. Почему бы не поверить этим документам?

Потому что в Таможенном кодексе другое написано. Единственной организацией, которая в праве проводить экспертизу является лаборатория ГФС. Все остальные лаборатории являются справочными и консультационными.

Наверное, импортер топлива проходил все приведенные вами этапы урегулирования вопроса, раз он обратился с открытым письмом к руководству таможни и депутату?

Он даже не пытался пройти эти этапы. До получения результатов он выступал на конференции с общетеоретическими обвинениями. Возможно импортер подумал, что раз таможня проводит анализы, то хотят поговорить про деньги. А то, что мы в месяц проводим 600 анализов и никто не говорит про деньги, импортера не интересует.

Таможня – это часть логистики, причем, не самая ключевая.

УЗ так не считает. Говорит, что простои цистерн с тем же дизелем связаны в том числе и с задержками на таможне. 

Пусть пальцем покажут хоть одну задержку по нашей вине. На прошлой неделе я был в Коростене. После растаможки стояло больше 100 цистерн. Пусть растянут. Мы свою работу сделали в установленные четыре часа.

Говорить можно все, что угодно. Участники рынка этого же не говорят. Говорит Кравцов. Можно рубрикой сделать: «Говорит Кравцов».

Вот растяните эти 100 бочек, а потом говорите – нет ничего с таможни, ждем.

В этой всей связи часто подымается вопрос в экспертном сообществе: «А зачем нам вообще Энергетическая таможня? Может ее ликвидировать?»

Такого не говорят. Более того, правительство приняло постановление о региональных таможнях. И в этом постановлении есть Энергетическая таможня.

Кроме этого, Украина уже имеет опыт по ликвидации Энергетической таможни. Закрытие – это сразу минус 10 миллиардов гривен из бюджета. Энергетическая таможня работает с высоколиквидным и сложным в оформлении товаром.

Как на сегодняшний день обстоит ситуация с контрабандой нефтепродуктов в Украину?

Давайте разделим понятие контрабанда. Что такое контрабанда на строго таможенном языке? Это сокрытие от декларирования. Энергетическая таможня не имеет своих пунктов пропуска на границе, кроме морских. Причем, таможня работает только в пунктах пропуска. Классической контрабанды на Энергетической таможне быть не может просто вследствие ее организационной структуры. У нас негде «контрабасить».

Если говорить о контрабанде нефтепродуктов, то это прежде всего море, которого сейчас мало. Была контрабанда с маломерными судами, когда разгружали товар из нейтральной зоны куда-нибудь на рыбзаводы. Но это закончилось еще в 2018 году.

Я бы скорее говорил о контрафакте. Когда легальный продукт разбавлялся раньше авиационным топливом. Сегодня авиационное топливо перевели в товар целевого использования по вексельной схеме, и уже сложно этим заниматься. Но существует еще разбавление маслом, и с этим явлением идет борьба. Обратите внимание, о контрафакте больше говорят политики или правоохранители, но не участники рынка. Участники не говорят о контрабанде и контрафакте. Это их не пугает.

В 2018 году Энергетическая таможня обеспечила поступление 111 млрд. грн. в бюджет. Что будет в этом году?   

Не берусь прогнозировать. Сегодня не понятна курсовая политика. Конечно, мы пока не дотягиваем до индикатива. При этом, поступления в натуральном выражении приблизительно такие же, как и в прошлом году.

Кроме этого, на сегодняшний день «Нафтогаз» практически ничего не растаможивает. Компания практически все укладывает в «таможенный склад». Начнется зима, посмотрим в каком темпе «Нафтогаз» будет растаможивать. Но это, безусловно, право «Нафтогаза». Но, в четвертом квартале мы ждем от «Нафтогаза» серьезных поступлений.

В октябре откуда ожидаете крупные поступления нефтепродуктов?

Израиль, Греция, Турция и Беларусь. Нефть из Азербайджана. Ничего нового не ожидаю. Все достаточно понятно. Все же определяет логистика. Дефицита нет. С середины ноября потребление нефтепродуктов будет падать. Вопрос совсем не в дефиците, вопрос в обеспечении логистики. Из портов вывозят топливо автоналивом, а не железной дорогой. В этом тоже таможня виновата?